Волковысская газета «Наш час», новости Волковыска

Общество

Певунья

Певунья
28 Октября
2017 г. Суббота

Перестали люди петь за работой. Да и как запоешь в цеху, где все трещит или гремит, или на автоматической линии, где ты превращен в наблюдающий за процессом робот, или за рулем машины, где тебе некогда оторвать глаз от дороги, а рук от руля, а вместо тебя ревет радио?

Вот об этом, об исчезновении песни из нашего трудового и домашнего обихода хорошо написал современный белорусский поэт Марьян Дукса. Я с удовольствием его всегда переводил на русский язык.

 

Молчанием душа удручена,

звучат не часто песенные строфы.

Что ж так заглохли наши вечера,

как после всепланетной катастрофы?

 

Под солнцем иль под звездною рекой

душа глуха к минорам и мажорам,

засыпана словесною трухой,

утомлена дешевым разговором.

 

Не мило ей и сытое житье,

взлететь над ним —

напрасны все попытки.

Не могут нынче всколыхнуть ее

заморские иль местные напитки.

 

Она погибнет, если не поет,

и воскресить ее тогда так трудно.

Беда стране, где не поет народ,

собравшись вместе в праздники и будни.

 

Собравшись вместе в праздники, мы иногда все-таки еще что-то поем. Освободившись от мирских забот, душа просит выхода в песне. Тут мы ее отпускаем на волю, и она тотчас же устремляется к тем песням, которые впервые услышали от старшего поколения в детские годы, в юности или молодости. Уж они-то пели! И в поле, и за веретеном, и за столом.

Но счастливы семьи, в которых песня — друг семьи.

Такой и была семья Валентины Терентьевны Ампилоговой. Пели и родители, Терентий Федорович и Евфимия Михайловна, и сестры Валентины — Прасковья и Екатерина, и даже брат Николай.

— Папа с мамой очень любили песню «По диким степям Забайкалья», о бродяге, который переплывает Байкал, вырываясь на свободу из рудников, где отбывал ссылку. У мамы был очень высокий голос, а у отца — баритон. Очень красиво пели. Они познакомились и поженились в Сибири, куда были сосланы их родители, то есть, мои деды с бабушками. Там родились и мои сестры с братом.

С такой грустной предистории своего появления на свет и началась наша беседа с Валентиной Ампилоговой, известной певуньей нашего города.

— А я, младшая, родилась уже в селе Ухолово, в Подмосковье в 1937 году. Отец работал на литейном заводе, мать вела домашнее хозяйство. Годы были голодные. Отец, чтобы спасти семью от голода, решил переехать в хлебные места. И меня в восьмимесячном возрасте родители перевезли на Кубань, в совхоз с живописным названием «Сад Гигант», и там мы поселились в бараке. Отец стал работать в совхозных садах и на ягодных плантациях.

Сад ужаса

Жизнь наша здесь потихоньку налаживалась. О голоде мы забыли. Но началась война, и отец ушел на фронт. К нам пожаловали завоеватели. Когда фронт откатился к нашим местам, начались бомбежки. Помню, однажды сильно бомбили, и нас, ребятишек, мама прятала в погребе. А нам так хотелось посмотреть, как летают самолеты. Мы их до этого и не видели. Не понимали, что сверху летит смерть, сыплются осколки, а земля вздымается от взрывов. Но и в погребе слышались глухие удары. А когда бомбежка закончилась и мы вылезли на свет Божий и посмотрели вокруг, то стало страшно. Разваленные дома. Дымящиеся воронки. Разбросанные деревья. А иные стояли на своих ветвях корнями в небо. «Сад Гигант» превратился в картину ужаса…

Немцы на Кубани стояли недолго, с июля 1942-го по февраль 1943-го, но показали полную жестокость по отношению к людям. Тех, кто был видным человеком при советской власти, расстреляли, а народ застращали. Особенно свирепствовали в столице Кубани — в Краснодаре. Как я потом читала, мученической смертью погибли 13 тысяч жителей города. Около семи тысяч горожан умерли в душегубках. Фашисты впервые применили их в Краснодаре.

Новая власть заставляла маму выходить на работу. Помню, согнали всех, кто жил в бараке, в одну комнату и прочитали нам немецкий приказ работать на новую власть, как раньше работали на советскую. Однажды зашел к нам военный румын (румыны воевали на стороне Гитлера). Мы, дети, сидели на подушках, а мама несла от печки горячий чугунок с мамалыгой, и, помню, как румын приказал: «Матка, иди сено грабить (ворочать)!». Мама сказала: «Ну куда я от них пойду?» и показала кивком на нас, детей. Румын хлестнул ее плеткой по лицу так, что оно залилось кровью, но чугунка она не выпустила из рук. А выпустила бы — обварилась, или кто-то из нас. Мы все страшно закричали. Он вышел. Мы услышали лай нашего Шарика и следом выстрел. Сорвал негодяй зло на беззащитной собаке…

Тяжко было жить. Все время хотелось есть. Мама как могла старалась нас хоть чем-нибудь накормить. Уже после освобождения привела в наш двор корову. Мимо гнали стадо коров, так она уговорила тех, кто их охранял, отдать одну ей, чтобы детей спасти.

Отец вернулся где-то в сорок третьем году, уже немцев не было. Его комиссовали, потому что на правой руке не было трех пальцев, от среднего к мизинцу. Потом мы переехали ближе к Анапскому району, отец устроился на железную дорогу сопровождающим составы. Они шли через Керченский пролив. Мосты в то время все были деревянные, и он садился на паровоз и следил за всем поездом, пока он не переедет мост. И тут возле станции Протока до 1949 года мы жили уже в землянке, недалеко от Славинска на Кубани.

Немцы, уходя с Кубани, немало гадкого натворили. Завалили и порушили все колодцы. Воду приходилось возить домой из речки Протоки, и летом, и зимой. Возили ее все вчетвером. Сестры и Коля впрягались в тележку на двух колесах, а меня ставили на саму тележку, чтобы я держала два бочонка и не давала им упасть. Было очень тяжело и холодно удерживать бочонки, особенно зимой, когда они становились скользкими ото льда. Бывало, что я падала на тележке. Они смеются надо мной, а я плачу…

Сны разные из детства вижу. И как на тележке еду, и как в подвале с матерью прячемся от немецких бомб, и многое другое грустное и скорбное. А один сон, хоть и случается редко, но приносит необъяснимую радость. Вижу я, как мама бежит по полю к нашему поселку от хутора «Веселая горка», волосы разметались и что-то кричит. Мы, дети, знаем, что она в это утро поехала на рынок в Краснодар и вот привезла какую-то новость, которую невозможно сдержать в груди. Рядом со мной стоит Коля, я слышу его тревожный голос: «Ну, что-то случилось!». Тревога одолевает и меня. Но вот мать приближается, и мы, дети, наконец-то разбираем, что она кричит, а кричит она, без конца повторяя, всего два слова — война кончилась!

Люцерна, волки и ежи…

Слушаю этот неторопливый рассказ со многими паузами и понимаю, с какой горечью дается моей собеседнице погружение в прошлое.

Теперь у многих более молодых наших сограждан, увидевших свет через двадцать, тридцать и более лет после Победы, порой такие рассказы вызывают недоумение, и даже недоверие. Неужели были такие времена, когда в колхозе работали за пустые, ничем не обеспеченные трудодни, когда самым большим развлечением после работы было слущание патефона или танцы в сельском клубе под баян или немецкий аккордеон? Почему немецкий? Да потому что аккордеоны наши солдаты привозили из поверженной Германии в качестве трофеев. И русские гармонисты быстро овладели этой заграничной диковиной. И в совхозном поселке тоже нашелся добрый молодец, который научился играть на аккордеоне. Валентина Терентьевна помнит его только по фамилии — Тамбуров. И как же хорошо пелось под игру этого самородка. Любые песни подбирал по слуху. И те, что пели Русланова и Шульженко, и те, что пели мать с отцом…

Школу Валентине окончить не удалось. Такая вышла ситуация, что пришлось матери послушаться. А мать не пустила сдавать экзамены за седьмой класс и сказала: «Вон ты какая вымахала! Бери цапку и беги, записывайся к Паше в звено и работай!». К этому времени самая старшая сестра Прасковья уже была замужем и три года в совхозе работала.

Бедно жили, сытыми никогда себя не чувствовали, носили то, что осталось от довоенной жизни. Пока война была, как-то терпели нужду и голод. Но вот война миновала, а достатка в семье не прибавилось. Как рассказывет Валентина Терентьевна, с сорок пятого по сорок седьмой годы жилось так же голодно, как и в войну. Оттого-то и подкрался к ослабленной матери и детям туберкулез. Ее вместе с Валентиной и Николаем положили в больницу в краевом центре. Три месяца там лежали…

Пока находились на лечении, мать бережливо собирала свои недоеденные кусочки хлеба в сумочку, урезала свой рацион для детей. А когда вышли из больницы, случился казус необъяснимый. Сидели они в скверике, подошел к ним благообразный старик с бородой,  отозвал маму в сторонку и о чем-то с ней поговорил. И мама своими руками отдала эту драгоценную сумочку незнакомому старику, очень удивив своим поступком детей. «Ему еще хуже, чем нам», — объяснила она свой поступок. Детей учат добру и порядочности не словами…

Родители в эти голодные сороковые как могли старались поддержать детей, особенно младших, то есть Николая и Валентину. Мать ездила в Краснодар, меняла что могла из вещей на мыло, сахар, продукты. Она хорошо вязала носки и варежки. Часто ездила в ближайший городок Темрюк, где меняла на рыбу пшеницу и кукурузу. Ездила — это мягко сказано. Вставала на подножку вагона с тяжелой сумкой и так на подножке и доезжала при любой погоде до Темрюка и обратно.

Катя тоже не доучилась до седьмого класса. По совету отца пошла работать на железную дорогу обходчицей, потому что кроме денег там еще приплачивали за труд и пудом муки на месяц. Труд вообще-то не женский. Но когда в доме голодно, за любую работу брались.

А дальше Валентина продолжает:

— Как-то мамы дома не было. И хозяйкой за нее осталась Катя, придумывая, как накормить семью. Кто-то ей предложил на работе: «Ты возьми, Катюха, люцерны и подмешай ее в муку, больше теста получится». Она так и сделала. Мы с Колей с удовольствием уминали эти лепешки, а потом нас как начало рвать! По земле катались, нас наизнанку выворачивало. И в это время приходит в землянку папа. Что у вас происходит? Да разве можно люцерну есть, от нее коровы дохнут. Лучше бы ты, дочка, из муки кулеш сварила!».

Всегда хотелось хоть чем-то заполнить пустые желудки, набить голодные рты. Ели еще недозрелые яблоки, все, что росло в траве и казалось нам съедобным. А яблони и другие плодовые деревья всегда охранялись. Сторожа палками гоняли детвору. Было большим искушением полакомиться шелковицей. Она в августе уже была спелая. Мы с Катей от голода не пухли, а вот Коля опухал. Пошли мы раз в колхозный сад шелковицу поесть. Брат залез на дерево отрясать ягоды. Незаметно подкрался сторож, заругался на нас. И Коля от испуга неудачно спрыгнул, да так, что опухшие ноги у него полопались и долго потом кровили, не заживали…

Однажды прихожу домой из школы — чем это так вкусно пахнет? — «Это мясо, в совхозе поросенка закололи, и нам немного дали!». — «А ты будешь кушать?» — «Буду». Мама не ела сама, все нам с Николаем отдала. Лишь потом я узнала, что они с отцом ловили ночью ежей, и в казаночке их тушили. Мы с Николаем жир и мясо ели. А ежиный жир, как мы позже узнали, очень был полезен для лечения легких. И мы вылечились окончательно от последствий туберкулеза. И кашель у нас прошел. А вот мама не вылечилась…

Мне песня выжить помогла

Валентина Терентьевна тяжело вздыхает. Нелегко ей даются воспоминания. Мало там радостных минут и даже мгновений. Порой и слезы у нее наворачиваются. Ведь не чужую интересную жизнь читает глазами, а свою собственную — сердцем. Я слушаю ее и думаю, что, может быть, это я поступаю бессердечно, принуждая ее вспоминать то, что она хотела бы забыть навсегда.

— Я не знаю, почему я так долго живу, — продолжает она. — Мама и папа умерли в возрасте всего шестидесяти лет. Мама заработала себе туберкулез. Она рожала четырнадцать раз, а выжило только четверо. Папа еще до войны на литейном заводе получил травму. Металлическая болванка ему пробила голову, он долго лежал в больнице, потом его отправили в Крым для лечения. Когда он с войны пришел, сразу же начал строить саманный дом. Мы в него перешли из землянки в 1949 году, а в 50-м папа уже умер. Надорвались от тяжкой жизни мои бедные родители, старались нас, малых, спасти от болезней и смерти. Кажется, такая жизнь была, что не до песен. Но именно от них я научилась петь. Бывало, так запоют, что аж сердце из груди просится на свободу. Особенно на праздники любили петь разные церковные песни, вот эту на Рождество: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума…». Я с сестрами им подпевала. К сожалению, сестры и брат на земле тоже долго не задержались…

Школу я на Кубани так и не окончила. Катя по почте познакомилась с милиционером из Магадана, уехала к нему и вышла замуж. Брат работал в карьере. Шел 1954 год. Я уже работала на железной дороге обходчицей вместо уехавшей Кати. А через год меня сестра попросила, чтобы нянькой с ее детьми сидела. И мы с мамой поехали поездом до Хабаровска, а потом самолетом до Магадана… Помогла я сестре с детьми, а потом стала свою жизнь устраивать. Пошла официанткой в столовую воинской части, а через три месяца в связь устроилась доставщиком телеграмм, сортировщицей, а потом освоила телетайп и работала телеграфисткой до 1975 года и ходила в вечернюю школу. Вот в ней и познакомилась с бравым бойцом пожарной охраны Анатолием Ампилоговым, три года мы с ним дружили, пока не поняли, что созданы друг для друга. Мы связали наши судьбы воедино. Родился сын Олег. В коммуналке на проспекте Ленина жили, втроем на двенадцати метрах. Конечно, мечтали о своей квартире. И в порядке очередности нам выпал жребий строить ее в Волковыске. Никто ж тогда не думал, что Советский Союз распадется…

В Магадан по своей воле редко кто попадал. Вот и Толя приехал из Орловской области вместе с матерью, которую двоюродный брат, колхозный бригадир, посадил за «колоски». Нынешняя молодежь этого выражения не понимает — посадить за колоски. Дело в том, что в послевоенные годы голодные люди ходили в уже пустые поля собирать то, что на них осталось лежать на земле — колоски, картошку, початки кукурузы. А приказ был такой сталинский чудовищный, что с поля ничего брать было нельзя. Пусть лучше сгниет. А кто нарушал этот приказ, того судили и — в тюрьму…

Там, в Магадане, очень много хороших людей «отбывало» свой срок, а после освобождения они оставались в этом прекрасном северном городе навсегда. Гордостью магаданцев был певец Вадим Козин. Я не раз была на его концертах, от души аплодировала ему. А моему Анатолию повезло, он был у знаменитости на квартире, устанавливал ему холодильник. Рассказывал, что в трехкомнатной квартире две комнаты занимала библиотека. То есть Вадим Алексеевич был не только одаренным певцом и музыкантом, но и высоко образованным и начитанным человеком.

При этих словах Валентины Терентьевны я обратил внимание на мебельную стенку в комнате, где мы вели беседу. Сквозь ее стекло хорошо смотрелись разноцветные корешки книг в штапельном переплете, столь знакомых мне по советскому времени. Они стояли обложка к обложке словно на параде перед читательницей Валентиной Ампилоговой. Это были книги из серии «Библиотека всемирной литературы», иметь которую в своей квартире в те годы считалось хорошим тоном, особым шиком и роскошью.

Валентина Терентьевна перехватила мой взгляд: «Да, книги для нас, магаданцев, имели и имеют особую ценность. Они означали и связь с большой землей, и с культурой, да и с Россией. К сожалению, мне не удалось собрать всю серию. У меня только шестьдесят томов, а подписка была на двести. И была бы у меня вся подписка, если бы не утонул мой муж, а вместе с ним и документ о переводе подписки на новый адрес в Волковыск. Строили мы квартиру в этом городе с мужем, а пришлось мне вселяться в нее вдовой… Тридцать семь лет ему было. Как раз мы переезжали с Дальнего Востока сюда и заехали в Тульскую область к сестре Анатолия. Там я его и похоронила».

Это был 1975 год. И вот уже сорок с лишним лет Валентина Ампилогова — жительница нашего города. Работала в связи, потом перешла на завод металлоизделий, и в 1987 году вышла на пенсию. Общий стаж с учетом северного коэффициента составил 47 лет. И не сдерживала своего таланта ни на заводе, ни за его пределами: пела в хоре, солировала, наполняла песни своими переживаниями, потому они так и брали за душу слушателей. Нашелся ей в нашем городе добрый и понимающий мужчина, прожила с которым двадцать девять лет. Сейчас она живет одна и хранит о своих мужчинах благодарные воспоминания…

Единственный сын как ушел служить в армию, так и остался на месте службы, в Днепропетровской области на Украине. Там теперь у Валентины Терентьевны трое внуков и шесть правнуков. Изредка Олег ее навещает, вот на днях приезжает помочь матери с ремонтом квартиры… Совсем тяжко было бы ей жить в одиночку, если бы не песни и вообще люди, которые без песни своей жизни не мыслят.

В этом году у Валентины Ампилоговой двойной юбилей: восемьдесят лет жизни и тридцать лет участия в городском хоре ветеранов. Неоднократно сменялись руководители и аккомпаниаторы хора, уходили и приходили новые увлеченные пением люди, а она все стоит на концертах в середине хора в группе первых голосов, которые обеспечивают песне высокий мелодический полет, а потом выходит на сцену одна и поет во всю мощь и красоту самой природой поставленного голоса. Она не только солирует, но поет и дуэтом, и в вокальной группе. И будет выходить и петь, пока Господь дает силы.

Конечно, разговор о долгой жизни, наполненной трудом и лишениями военного времени, не мог окончиться обыденно. Я попросил Валентину Терентьевну что-нибудь мне спеть. Может быть, песню, которую любили ее родители. И зазвучала украинская народная песня необычайной мелодичности. Вы же знаете, как завораживают песни Украины! И такие в ней грустные слова, что плакать хочется. На что уж я бывалый человек, которого трудно чем-либо растрогать, но и то что-то в горле запершило:

— Як иду я в поле шукать счастья-доли. Не нашла я счастья-доли, нашла сине море. Сине море грае, ничого ж не знае. Я бы рада утопиться, море не примае. Ой там хлопцы рыболовцы рыбоньку ловили, они ж мого миленького в мори утопили…

— Что, нагнала я на вас тоску? — улыбнулась Валентина Терентьевна. — Не хочу, чтобы вы от меня с таким настроением уходили…

Лицо ее посветлело, вскинулись брови, засияли глаза и полилась русская раздольная и веселая «Барыня»:

У нас нонче субботея,

А назавтра воскресенье.

Барыня ты моя, сударыня ты моя,

Э-эх субботея!

И подумалось: нет в жизни такого несчастья и такой тоски, которых бы не смог преодолеть человек поющий.

Георгий Киселев.

Оцените материал
(Голосов: 1)
Количество просмотров: 616
Теги

Комментарии  

Борис Ампилогов# Борис Ампилогов 0
Очень приятно прочитать статью о своих родственниках.. . Тетя Валя, здоровья Вам огромного, часто вспоминаю как с отцом приезжали к Вам в Волковыск, в 1984 году.
14.01.2018 09:35 Ответить Сообщить модератору

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Лента новостей

По-прежнему в лидерах

20.09.2018 г.

По святым местам

20.09.2018 г.

Приглашение в кино

20.09.2018 г.

Поступило два обращения

17.09.2018 г.

Сухое молоко для Венесуэлы выпустят на «Беллакте»

17.09.2018 г.

Очередная «Ярмарка вакансий»

14.09.2018 г.

Сирены — только для проверки!

11.09.2018 г.

Районный день охраны труда

11.09.2018 г.

Орденом Матери

10.09.2018 г.

«Внимание, дети!»: итоги

10.09.2018 г.

Для тех, кто не поступил

10.09.2018 г.

«Твае першыя фінансы»

05.09.2018 г.

Работа вас ждет. Приходите!

02.09.2018 г.

На августовском педсовете

01.09.2018 г.

По знаковым местам малой Родины

01.09.2018 г.

Назначен начальник управления образования Волковысского райисполкома

31.08.2018 г.

Знатоки закрыли сезон

31.08.2018 г.

Ганаровай граматай Ваўкавыскага райвыканкама

30.08.2018 г.

За многолетний добросовестный труд в системе образования

29.08.2018 г.

«Каждый должен твердо знать, как здоровье сохранять»

29.08.2018 г.

Открывается группа по обучению на повара

28.08.2018 г.

О пожарах и правопорядке

26.08.2018 г.

Давление на контроле

26.08.2018 г.

Специальное мероприятие «Маршрутное такси» проводит Госавтоинспекция области

25.08.2018 г.

Через неделю прозвенит школьный звонок

25.08.2018 г.

Включите фары!

25.08.2018 г.

Руководителям организаций района

24.08.2018 г.

За добрасумленную бездакорную службу

24.08.2018 г.

Организуется обучение по специальностям повар и продавец

23.08.2018 г.

Выработка Районного соглашения на 2018—2022 годы

21.08.2018 г.

«Прямая телефонная линия»

21 сентября с 10.00 до 12.00 в Волковысском райисполкоме проведет прием граждан по предварительной записи председатель Гродненского облисполкома Кравцов Владимир Васильевич. Запись на прием 18 сентября с 14.00 до 17.00; 19 сентября с 8.00 до 13.00 и с 14.00 до 17.00 по телефону 4-12-93.


22 сентября субботнюю «прямую телефонную линию» с 9.00 до 12.00 по телефону 4-54-23 проведет управляющий делами Волковысского райисполкома ГУДКОВА Елена Алексеевна.


27 СЕНТЯБРЯ с 10.00 до 12.00 начальником инспекции Министерства по налогам и сборам Республики Беларусь по Волковысскому району МИСЬКО Анной Владимировной будет проводиться выездной личный прием граждан, индивидуальных предпринимателей и представителей юридических лиц. Прием состоится в здании администрации центрального рынка по адресу: г. Волковыск, ул. Фабричная. Предварительная запись на прием по тел. 2-49-69.


27 СЕНТЯБРЯ с 10.00 до 13.00 состоится «прямая линия» с заведующим нотариальной конторой Волковысского района САВКО Ириной Иосифовной по тел. 2-73-01.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Новые комментарии

1. Стрела 2. Трус 3. Команда 4. Пара 5. Батарея 6. Овес
Светлая память этому человеку. Я учился в 14-15 в санатории где он был в руководстве. О нем остались ...
Для пожилых людей - это событие! Спасибо Станиславу и Зое Жук за праздник, который сделал наших ...
1. 16-18 сентября 2. Елена Спиридович и Александр Аверков 3. Александр Серов 4. Кинотеатр "Жолудева"

 

 

 

 

 

 

Контакты редакции

Главный редактор: Валентина Михайловна Курилик. Тел. 8 (01512) 4-11-99

Заместитель гл. редактора: Тамара Евгеньевна Гурина. Тел. 8 (01512) 4-10-74

Ответственный секретарь: Алексей Петрович Веруш. Тел. 8 (01512) 2-10-19

Приемная: 8 (01512) 9-40-70

Бухгалтерия: 8 (01512) 4-36-17

Тел./факс 8 (01512) 4-11-95

Справки по объявлениям: 8 (01512) 4-10-72

e-mail: nchas@tut.by

Интересные факты

Знаете ли Вы, что ...

Хорошо сказано

Хорошо сказано!

Погода

Погода Волковыск
Информация сайта pogoda.by

Курсы валют

Календарь

Информер праздники сегодня