Среда, 08 Апреля 2020 15:10

Тамара Федоровна Новацкая из Малой Лапеницы с детства не понаслышке знает, что такое война

Автор
Нет, эта немолодая уже женщина не могла лично видеть ее ужасы. Все, неизменно темные оттенки войны, она наблюдала в глазах своего отца — фронтовика и ветерана, когда тот рассказывал про те страшные годы.

Материнское сердце

Федора Александровича Дингилевского уже давно нет в живых. Он прожил достойную жизнь — был достойным работником сельского хозяйства, любящим мужем, хорошим отцом семерых детей, внимательным другом, отзывчивым человеком. А еще он был отважным и смелым солдатом Великой Отечественной войны. Хотя к жизни этот факт никакого отношения не имеет.

Война — это не жизнь. В ней есть мужество и отвага, есть разлука и слезы, есть подвиг и бессмертие, есть боль и страдания, есть даже радость и надежда… Есть почти все, присущее жизни. Но жизни нет. Эти папины слова часто вспоминают его дети. Он любил повторять, что главное — не допустить войны.

Слова отца дети впитывали как губка. И просили подробно рассказать о том, как он воевал. А он, как и все фронтовики, не любил вспоминать войну, но и отказывать детям не мог. Тем более, что был уверен — они должны это знать. В первую очередь для того, чтобы не допустить подобного.

Когда началась война, Федору Дингилевскому было чуть больше 20 лет, и он являлся солдатом срочной службы. Их дивизия находилась около Полоцка. Он уже начал считать дни до демобилизации, когда неожиданно полчища вооруженных «до зубов» немецких солдат вторглись на территорию воинской части и взяли в плен солдат.

— Папа говорил, что все произошло молниеносно, никто из наших даже выстрелить не успел.  Уже потом, когда грузили их в закрытые повозки, солдаты пробовали сопротивляться, но быстро были заперты в вагоны. Кто-то на ломаном русском сказал, что повезут их всех в Германию, чтобы своим трудом послужили великому немецкому народу, — вспомнила дочь ветерана.
Вагоны были такие, как для перевозки скота — закрытые, кое-где дырявые, разделенные на клетки. Но парни могли переговариваться между собой. И немного могли видеть дорогу. Поняли, что везли их в сторону польской границы. За время службы Федор сдружился с пареньком из соседнего района. Тамара не помнит его имени, знает, что был он из Ханевичей Свислочского района, а фамилия его Зданович.

— Вот и договорились они бежать. Посчитали, что лучше быть убитыми, чем прислуживать врагу. Нашли удобный момент и выпрыгнули из вагона. Бежали под обстрелом, но, к счастью, ранены не были. Попали на хутор в районе города Лиды. Хотели домой вернуться, чтобы оттуда уйти на фронт. Но прямо за хутором находилась немецкая застава, куда уже было сообщено о побеге советских пленных. Выручили парней девчата. Они надели на них какие-то несуразные одежды, дали в руки корзины с продуктами, взяли под руки и пошли якобы на базар продавать продукты. Получилось.

Так, пройдя ряжеными немецкий пост, ребята направились домой. Шли долго, в основном — через поля и леса. Питались в основном зернышками. Исхудали так, что кожа да кости остались.
Когда Федор наконец-то пришел в родную деревню, Малую Лапеницу, навстречу ему трое братьев вышли. Но не признали в этом тощем оборванце брата. И отец не узнал. Но войти в дом попить воды позволил. А там мама белье стирала. «Здравствуйте, хозяюшка», — поздоровался с ней Федор. Белье выпало из материнских рук. Со словами «сыночек, родненький, ты живой!», женщина бросилась к сыну и крепко обняла его. Вот что значит материнское сердце.

Вот как бывает

Стал жить Федор в родной семье с родителями, братьями и сестрами. В небольшом доме 14 человек. А по соседству девушка жила — красивая, умная, работящая. Она всегда здесь жила, они вместе гуляли, пасли коров, ходили на танцы. Они всегда были друзьями. А теперь Федор влюбился. Он совершенно не понимал, почему это случилось именно сейчас, когда война, когда оккупация, когда надо бы думать только про то, как бороться с врагом, а не про любовь. В то время он был уже полноценным участником партизанского движения, развитого в тех местах. Он выполнял многочисленные задания партизанских командиров, следил за вражескими передвижениями, передавал сведения в отряд и прочее. Он был смелым и отчаянным. Он не боялся смерти, так как был уверен, что свобода дороже жизни. Быть в услужении врага не входило в его планы.

Любовь внесла свои коррективы в мысли и чувства молодого человека. Нет, он не стал думать иначе в глобальном смысле. Просто, отправляясь на задание, он мечтал вернуться домой, чтобы еще хоть один раз увидеть ее.
— Папа, рассказывая про их с мамой любовь, делал акцент на том, что оба они мечтали о скорой победе. Оба считали, что «под немцем» счастливыми быть не смогут. А еще папа считал постоянно, что слишком мало вкладывает в победу. Он хотел на фронт, хотел освобождать города и села, выгоняя фашиста из страны. Но исполнилась эта его мечта только в июле 1944 года, — рассказала Тамара Федоровна.

Вперед, на Прагу

Федор Дингилевский был призван в артиллерийскую дивизию стрелком. В этой роли он шел с наступающей армией на Берлин. Когда рассказывал, сколько фронтовых товарищей потерял, не мог сдерживать слезы. Никогда, сколько бы лет после войны ни прошло. Особенно часто вспоминал битву на Одере.

— Говорил, что вода в реке была бордовой. Что никогда бы не поверил, если бы кто другой рассказал, что такое в принципе возможно… Река, она ведь глубока и широка, и вода в ней постоянно меняется. А тут сутками не менялось кровавое течение…
Федора Александровича, как и других советских солдат, во время нечеловеческих испытаний в нечеловеческих условиях согревала мысль о скорой победе. Он думал тогда, что жертвы не напрасны, ведь выбирать надо было между свободой и порабощением.
— Папа говорил, что было, конечно, страшно. Но он отдал бы жизнь не задумываясь ради нашей свободы. Так, как отдали ее многие из его боевых товарищей.

Сам Федор Александрович был ранен в одном из жестоких боев. Рассказывал, что сражаться без перерыва пришлось до тех пор, пока орудие не вышло из строя. Рана оказалась несерьезной — пуля задела только мягкие ткани голени левой ноги. После двухнедельного лечения в медчасти ему удалось снова присоединиться к своей дивизии. Но уже не стрелком шел дальше, а линейным телефонистом — находил и со­единял порывы кабеля, тем самым обеспечивая бесперебойную работу связи для ведения огня батарей.
А потом, когда война уже закончилась, он в Чехословакии помогал восстанавливать коммуникации для нормальной человеческой жизни.

Демобилизовался в июле 1946 года. Вернулся домой, женился на любимой девушке и стал, как говорят, жить-поживать да добра наживать. Главным добром считал семерых детей, которых воспитали с женой достойными людьми. Работал много, чтобы содержать большую семью. Имеет не только многочисленные боевые награды, но и трудовые тоже. Прожил долгую и достойную жизнь, дождался правнуков. Нынче род Федора Дингилевского продолжают 16 внуков и 20 правнуков.
К слову, ветераны Великой Отечественной войны из Малой Лапеницы и близлежащих деревень отличались теплыми, по-настоящему братскими отношениями друг к другу. А было их немало. Из деревень Малая Лапеница, Каменица, Митрони и Баки на фронт ушли 120 человек. Домой, с наградами и почестями, вернулись 77. А погибли (пропали без вести) 43. К сожалению, сейчас уже никого из тех, кто сражался на поле боя за Родину, нет в живых. Последний из ветеранов округи, Дмитрий Кузьмицкий, умер два года назад. Накануне Дня Победы. Как и многие его товарищи.

— Бывало, соберутся все вместе и разговаривают. Вспоминают. Мечтают. А мечта одна была. Одна на всех — чтобы у их потомков не было подобных воспоминаний. Мой папа осенью умер. Сердце с годами не в состоянии стало выдерживать память тех страшных дней.

Прочитано 119 раз Печать