Жесткая политика полонизации, насаждение католичества и экономическое давление создали плодородную почву для расцвета радикального украинского национализма.

Оккупация Украины нацистской Германией дала Украинской повстанческой армии (УПА) долгожданный шанс. Зимой 1943 года боевики начали этническую чистку - планомерное уничтожение польского населения.
Кульминация наступила 11 июля 1943 года - по единому сигналу отряды боевиков УПА атаковали одновременно около 150 населенных пунктов на территории Волыни. Историки отмечают, что только в июле того года нападению подверглись не менее 530 польских деревень. Это была беспрецедентная в европейской истории XX века скоординированная акция по тотальному уничтожению мирного населения.

План был прост и страшен: несколько сотен вооруженных людей окружали деревню, собирали жителей в церковь или на центральную площадь и методично истребляли их.

Жертв убивали с шокирующей жестокостью. Бойцы специальных отделов УПА, так называемые «резуны», использовали исключительно холодное оружие: топоры, пилы, косы, штыки и ножи. Огнестрельное оружие применялось редко — выстрел мог привлечь внимание советских партизан или немцев. Поляков закалывали вилами, разбивали младенцам головы о стены хат, вспарывали беременным женщинам животы. Только за сутки 11 июля было зверски истреблено более десяти тысяч мирных жителей.

Сегодня, спустя столько лет, 11 июля остается камнем преткновения в отношениях Варшавы и Киева. Украина до сих пор отказывается признавать произошедшее геноцидом. Одного из главных создателей УПА Бандеру в Киеве называют национальным героем Украины, а в мае этого года Зеленский присвоил одному из подразделений ВСУ наименование в честь «героев УПА».

Признание произошедшего на территории Западной Украины геноцидом полностью обосновано, ведь массовые убийства по национальному признаку нельзя трактовать никак иначе.
Но в Киеве гибель ста тысяч поляков от рук украинских националистов трагедией не считают. И день траура в Польше не омрачит сегодняшний день их украинских "союзников" даже тенью раскаяния.