До рождения Ваньки все в жизни Ольги было, в принципе, как у всех. Учеба в медицинском колледже, работа по распределению в Росской горпоселковой больнице, первая любовь, скорое замужество и долгожданная беременность. К ней, к слову, девушка подошла со всей ответственностью. Как медик, Оля понимала, что до наступления беременности они с супругом должны пройти полный чек-ап организма: сдать всевозможные анализы, пройти необходимые обследования и пролечить то, что хоть как-то беспокоило. И только после этого стали планировать. Когда под сердцем у Ольги появилась еще одна жизнь, она продолжала следовать всем назначениям врачей. Узи, анализы, плановые приемы гинеколога, курсы витаминов, даже тех, которые сложно было достать, — все это стало неизменным атрибутом ее жизни на девять месяцев. Старательно оберегал Олю и супруг. Это было как раз то непростое время, когда не на шутку «разгулялся» ковид. Поэтому муж не разрешал Оле без лишней надобности выходить из дома (после работы они вместе подолгу гуляли в парке) и носить тяжелые сумки из магазина.

Это была, как принято говорить, идеальная, счастливая беременность. Если что-то и беспокоило Олю, так это незначительный токсикоз на ранних сроках и отеки на поздних. Вот, собственно, и все. Малыш тоже развивался прекрасно, хорошо набирал вес.

На сроке 40 недель Ольгу направили в роддом. Во-первых, уже подошло время рожать, а во-вторых, жили они с супругом тогда в Мостах. Дорога до Волковыска занимает время, и чтобы исключить какую-либо непредвиденную ситуацию, и доктора, и сама будущая мама решили подстраховаться.

Первый тревожный звоночек прозвучал для Ольги через два дня. У девушки отошли воды, и, поскольку были они болотно-зеленого цвета, врачи приняли решение об экстренном кесаревом сечении. Ситуация немного вывела Ольгу из состояния эйфории, — ведь она все эти дни жила в ожидании скорой встречи с малышом — но еще не поселила в сердце тревоги. Она появится немного позже, когда уже мама услышит первый крик своего ребенка, когда ей озвучат его вес, — 3,5 кг — но не положат на грудь и даже не покажут. Ольга и сейчас не знает, почему ей не дали увидеть сына. Лишь предполагает — врачи пытались ее как можно дольше уберечь от неизбежного.

Уже потом неонатолог скажет, что малыш наглотался этих самых болотно-зеленых вод. К слову, именно цвет околоплодных вод является важным показателем состояния ребенка в материнской утробе. В норме они не имеют какого-либо явного цвета и запаха. Неонатолог предположил, что цвет вод Ольги указывал на какую-то внутриутробную инфекцию, которая могла передаться и малышу. Но какую? Молодая мама недоумевала — за все время беременности она ни разу не болела, мазок на коронавирус, обязательный перед госпитализацией, у нее был отрицательный. Спустя несколько часов после родов Ольге объявят — у ее новорожденного сына положительный тест на ковид, а она сама стала лишь переносчиком коварного вируса.

Крошечному малышу с самых первых минут жизни предстояла тяжелейшая борьба за нее. Вместо теплых маминых объятий его ждал кювез в реанимации новорожденных, бессчетное количество трубок и датчиков. Мальчика подключили к аппарату ИВЛ, ввели в искусственную кому, так, по убеждению врачей, ему было легче переносить все, что происходило с его организмом.

Ольге лишь один раз разрешили посмотреть на сына.

— Я увидела кювез, сынок лежал в нем, повернутый личиком к стенке. И он такой крошечный, беззащитный. На лице — маска, на тельце — трубки и провода. Это было страшно. 

Невыносимым становилось и пребывание в роддоме. Особенно тяжело было утром, когда мамы везли на осмотр своих новорожденных деток. «Они плачут, их берут на руки, укачивают. И вот ты понимаешь, что где-то есть твой ребенок, он совсем один, и ты не можешь его вот так взять, успокоить, поцеловать». Тогда в своей одиночной палате Оля плакала целыми днями. Она и сейчас не может сдержать слез, вспоминая те самые страшные в жизни дни.

На вторые сутки Ваню перевели в реанимацию новорожденных в Гродно. Борьба здесь продолжалась целый месяц. Все это время стоял лишь один вопрос — будет ли мальчик жить? Высокая температура поднималась в крошечном тельце буквально за секунды, часто случались судороги. Каждый день Ольга звонила в реанимацию, чтобы узнать о состоянии своего ребенка. Маме сообщали, что происходило с Ваней за сутки. Самыми страшными были новости о том, что по несколько раз за день его буквально возвращали к жизни.

Каково это — знать, что твой ребенок каждую секунду находится на грани, и не иметь возможности помочь ему? Оля говорит — в тот период она не жила — существовала. Не ела, не пила, не могла заставить себя чем-то заниматься. И все это время в голове тревожным набатом звучал один вопрос — почему? Почему идеальная беременность закончилась именно так? Почему супруги, которые не один месяц основательно готовились к ней, думают сейчас — выживет ли их ребенок? Олю съедало чувство вины перед сыном — ведь именно она была переносчиком вируса.

Так продолжалось до тех пор, пока доктора не сообщили долгожданную новость — в страшной борьбе с болезнью Ваня вышел победителем. Через месяц его вывели из комы и перевели в педиатрическое отделение на «выхаживание». Здесь мама и сын, наконец, воссоединились. Здесь Оля впервые смогла взять его на руки.

— Конечно, тогда я еще не предполагала, что нам предстоит пройти дальше, но для меня это был момент абсолютного счастья. Я держала своего мальчика на руках, я могла, наконец, поцеловать его!

С этого момента начался их бесконечный путь обследований, анализов, реабилитаций. Перед
выпиской из больницы Оле выдали целый список рекомендаций, как и чем нужно заниматься с сыном. Массаж, ЛФК, зарядка, занятия на фитболе — все это необходимо было делать ежедневно. Обязательными стали и визиты к неврологу. Никаких намеков на возможные проблемы в области неврологии врачи не делали. Единственное, о чем предупреждали, — о неизбежной задержке в развитии и предостерегли от легочных заболеваний.

Но по мере взросления сына Ольга стала понимать, что все гораздо серьезнее. В шесть месяцев, когда дети уже вовсю переворачиваются, отлично держат головку, а некоторые даже сами сидят, Ваня не мог сделать ничего из этого списка. И именно тогда стали звучать робкие предположения врачей о диагнозе. Невролог, осматривая Ваню, намекнула: «Если не будет динамики развития, будем ставить вопрос о ДЦП». На удивление Оля отнеслась к этим словам спокойно. «Во-первых, я же видела реальное положение дел. Дети моих знакомые, рожавших со мной примерно в одно время, уже бегать начинали, а мой Ваня еще голову нормально не держал. А во-вторых, несмотря на все это, я верила и надеялась, что все у нас будет хорошо!».

Официально диагноз мальчику выставили в полтора года. И с этого момента начался их общий путь преодоления.

Первая в жизни мамы и сына реабилитация случилась, еще когда Ване было шесть месяцев. Через месяц — другая. Но результатов не было никаких. Тогда гродненский невролог направил Ваню в Минск. После интенсивных занятий, наконец, появились первые навыки. Мальчик начал переворачиваться в обе стороны, держал голову. На тот момент ему было чуть больше года.

Потом — несколько курсов реабилитации в Бресте, благодаря которым к трем годам Ваня сел и на­учился вставать на ножки. Здесь же, в Бресте, за несколько дней до четырехлетия он сделал свои первые самостоятельные шаги. И это была очередная победа! Невероятная, фантастическая, еще несколько лет назад казавшаяся нереальной!

Оля с каждым успехом сына, который, бесспорно, не мог случиться без ее поддержки, все больше приходила в себя. Она перестала задавать мучавший ее вопрос, ведь ответа на него так и не смогла получить, и поняла одну простую вещь: она не имеет права сдаваться и опускать руки. Это ее сын, пускай он особенный, но он ее, родной и бесконечно любимый.

Это окрыляло, давало сил идти дальше. Очень помогало и знакомство с другими мамами особенных деток. Их Ольга нашла в сообществе «Про нее». Благодаря такому общению Оля поняла — она не одна, здесь всегда помогут, поддержат, посоветуют.

Именно благодаря одному совету точно такой же мамы особенного ребенка Оля решила отдать своего Ваню в детский сад. Уже несколько лет семья живет в Красносельском. Оля работает медсестрой в отделении медицинской реабилитации в Росской больнице.

Второй год мальчик посещает Красносельский детский сад. Общение с детьми ему очень нравится, а мама в восторге от того, что особенностей его сына одногруппники попросту не замечают — общаются с ним как равный с равным. И это несмотря на то, что Ваня практически не разговаривает. Но дети, как известно, умеют понимать и без слов. Поддерживают мальчика и воспитатели, за что Ольга им безмерно благодарна.

Мама с сыном занимается постоянно. Как шутит сама, не дает ему ни минуты покоя. Ваня может одновременно выполнять и физические упражнения, и показывать нужные картинки в книге.

— Стараемся все делать в игровой форме, конечно. Потому что парень с характером, — улыбается Ольга. — Но на самом деле он устает от всех этих занятий, упражнений, я это прекрасно понимаю. В 4,5 года ребенок, наверное, должен немного другими вещами заниматься.

Но судьба уготовала для мальчика именно такой путь, на котором обычные для здорового ребенка навыки и умения он должен добиться неимоверными, совсем не детскими, усилиями и трудом. С третьей группой утраты здоровья Ваня живет чуть более трех лет. Его диагноз — «дцп спастического тетрапареза» с поражением всех четырех конечностей. Но это только звучит пугающе. На самом деле, все не так страшно. У Вани нерабочей является только левая ручка, он слегка подворачивает одну ножку, присутствует небольшая разница в длине ног. Но пока мальчик активно растет, все это можно корректировать естественным образом, без хирургических вмешательств. Да и в целом, прогнозы врачей относительно Вани весьма благоприятны. Сейчас перед мамой стоит главная задача — «запустить» речь. Как только мальчик заговорит, его интеллектуальное развитие шагнет далеко вперед.

Кажется, Ольга уже давно приняла свое «особое» материнство. Но нет. Снова сдерживая слезы, она говорит, что пытается принять его до сих пор.

— Да и можно ли такое принять вообще? Думаю, до конца нет. Всегда будут возникать эти вопросы: «Почему?», «Как?», «За что?». Снова и снова ты будешь возвращаться в то время, когда ничего не предвещало беды, анализировать и пытаться понять — где и в какой момент ты допустила ошибку. И снова и снова будешь мечтать открутить время назад, чтобы все хотя бы попытаться исправить.

Некоторые говорят, что «особое» материнство для чего-то дается. Я еще пока не поняла до конца, для чего оно мне, но уверена, обязательно дойду до истины! Сейчас же самое главное для меня то, что мой сын рядом со мной, и я люблю его просто за то, что он у меня есть!