А знаете, сколько этих самых рутинных процедур за 50 лет своей работы выполнила Ирина Петровна Глубокая, фельдшер-лаборант клинико-диагностической лаборатории Волковысской ЦРБ? Наверное, если бы велась такая статистика, счет шел бы на сотни тысяч! Сегодня она — живая легенда лабораторной службы Волковысской ЦРБ, человек, чьи руки помнят, как выглядела медицина без автоматических анализаторов, а глаза видели и аварию на ЧАЭС, и пандемию COVID-19.

1 августа 1976 года стало для Ирины Петровны началом пути длиной в полвека. Молоденькая выпускница Минского медицинского училища пришла в Волковысскую центральную районную больницу на свое первое и, как окажется, единственное место работы. Сегодня Ирина Петровна с улыбкой вспоминает, что медика из нее могло бы и не быть. После школы девушка поступала в Белорусский технологический институт имени С. М. Кирова, который в народе именовался «лесным институтом» из-за своего профиля — лесное хозяйство. Но по конкурсу пройти туда ей не удалось, и Ирина отправилась на работу на Слонимский бумажно-картонный комбинат. Здесь она трудилась два года: в то время абитуриент, имевший в багаже такой стаж, мог быть зачислен на обучение вне конкурса при условии положительной отметки на вступительных испытаниях. Тогда уже Ирина выбрала медицинское училище.

Уроженка деревни Леоновичи Дятловского района, с Волковыском она даже не была знакома. Но и сам город, и коллектив больницы встретили молодого лаборанта по-матерински тепло.

Начинать трудовой путь, конечно, было непросто. Лаборатория тогда располагалась в старом здании, ни о каких автоматических анализаторах и речи не шло. Их в те годы попросту не существовало. Результаты анализов «добывали» вручную, под микроскопом, с помощью реактивов и собственного профессионализма.

В работе лаборанта забор биоматериала — всего лишь первый этап. Основное начинается после: подготовка реактивов, калибровка оборудования, проведение анализов (биохимических, клинических, серологических, цитологических), интерпретация результатов под микроскопом, контроль качества. Ирина Петровна вместе со своей службой проходила все этапы ее модернизации. После нескольких лет работы в старом здании, лаборатория переехала в современное — новой районной поликлиники — и расположилась там в отдельном крыле четвертого этажа. Постепенно совершенствовались и методы работы, на помощь ручному труду приходили аппараты, существенно облегчавшие жизнь фельдшерам-лаборантам. Сейчас почти все исследования автоматизированы. Когда анализ готов, его результат появляется на экране компьютера и регистрируется в информационной системе. Лаборанту больше не нужно смотреть в микроскоп.

Новое Ирина Петровна вместе с коллегами осваивала постепенно, все и всегда помогали друг другу. Она говорит, что с коллективом, как бы он за эти годы ни менялся, ей очень везло всегда. Надежный тыл в лице коллег помогал нашей героине без страха шагнуть в передовой мир — осваивать компьютеры и современные анализаторы. И именно поэтому никакие трудности в работе ее совершенно не пугали.

Да и разве это трудность — научиться работе в специальных программах или настроить современный аппарат — по сравнению с теми, которые сопровождали Ирину Петровну на протяжении всей жизни? Чернобыль, сложный период 90-х, в который она шагнула вместе с мужем и двумя детьми, COVID-19 — все это нужно было прожить, преодолеть, выстоять. И она смогла!

Через 10 дней после аварии на Чернобыльской АЭС Ирину Глубокую в числе других лаборантов из Гродненской области отправили в белорусский сектор тридцатикилометровой зоны ЧАЭС. Тогда ни она, ни ее коллеги еще не знали истинного масштаба трагедии. В те дни информация была скудной, слухи — противоречивыми. А потому страха не было: была привычная собранность медика и чувство долга — ехать и помогать.

Лаборантов поселили в здании бывшего местного роддома и каждый день возили на ФАП для забора анализов. Непривычно длинный рабочий день в радиоактивной зоне казался еще более длинным из-за неудобных, громоздких защитных костюмов. Для лаборанта, труд которого требует особой щепетильности, — особое испытание. Через 10 дней наши медики вернулись домой. Постепенно, спустя время, когда информации о чернобыльской трагедии становилось все больше, к Ирине Петровне пришло осознание того, через что они прошли. «И с этого момента я очень боялась последствий моей командировки, переживала за свое здоровье». Сейчас она говорит, что проблемы со щитовидкой с тех самых пор ее не покидают, но в сравнении с тем, что доводилось переживать ее коллегам по поездке, все не так драматично.

После этой, самой сложной в своей карьере, командировки Ирина Петровна посмотрела на жизнь совсем по-другому. Теперь казавшаяся рутинной работа перестала быть скучной и однообразной. Вместе с семейными хлопотами и заботами она стала для нее той самой тихой и спокойной гаванью, которую и принято называть счастьем. Иногда в эту тишину продолжали врываться казавшиеся непреодолимыми испытания: COVID-19, уход супруга, с которым прожили в браке 40 лет. Но каждый раз спасительным кругом становилась для нее любимая работа.

Полвека труда — срок огромный. И все это время Ирина Петровна не только брала чужую кровь, профессио­нально выполняя свою работу, — она еще и отдавала свою. Около 90 донаций крови — так родилось ее высокое звание Почетного донора.

50 лет — срок, за который вырастают города и сменяются эпохи. А наша героиня все эти годы оставалась верна единственному месту работы, единственной профессии. Ее труд — тихий, незаметный, но без него не обходится ни один диагноз, ни одно спасение. И полвека для нее — это не просто стаж. Это призвание, ставшее судьбой!