На какое-то время, в связи с тем, что общее внимание было приковано к процессу урегулирования украинского конфликта, тема Гренландии отошла на второй план. Но уже в начале этого года, после операции в Венесуэле, которая, видимо, придала уверенности президенту США, события начали развиваться стремительно. 4 января жена заместителя главы аппарата Белого дома Стивена Миллера Кэти Миллер опубликовала изображение карты Гренландии в цветах звездно-полосатого флага, подписав пост словом «Скоро». Спустя несколько дней стало известно, что Трамп обсуждает с командой по нацбезопасности вопрос возможной покупки северных территорий, а 10 января уже он сам сообщил о готовности «что-то предпринять» в отношении Гренландии вне зависимости от мнения ее жителей. 12 января пришла новость о том, что на рассмотрение Конгресса США внесен законопроект «об аннексии Гренландии» и предоставлении ей статуса 51-го американского штата, а двумя днями позже Трамп назвал нежелание Гренландии присоединиться к США «их проблемой», об этом он заявил во время выступления перед журналистами на военной базе Эндрюс под Вашингтоном.

И что в итоге получается? Штаты намерены завладеть островной территорией, несмотря на протесты населения этой автономной территории, на несогласие суверенной страны — Дании, под юрисдикцией которой находится самый большой в мире остров. Вот вам ярчайший пример двойных стандартов: с одной стороны вводить санкции против государств, которые якобы вмешиваются во внутренние дела других стран, с другой — устанавливать собственные порядки то южнее, то севернее США, полностью игнорируя международное право.

А что же европейские лидеры? Ситуация с Гренландией, похоже, заставила (напрашивается именно это слово) их сменить вектор своей политики. «Россия — европейская страна», — заявил канцлер Германии Мерц, выступая на новогоднем приеме в Торгово-промышленной палате Галле-Дессау. И выразил надежду на восстановление баланса в отношениях с Россией. Вслед за ним агрессивную риторику по отношению к России и ее союзникам начинают менять и другие страны ЕС. Прозрели, наконец? Остается надеяться, что не слишком поздно.