На днях от Сониного школьного жилета оторвалась одна из четырех пуговиц. И так оторвалась, что сразу же потерялась. Казалось бы, подумаешь, пуговица оторвалась. Подбери такую же или похожую и пришей или выбери четыре и замени все. Именно так всегда поступали мои бабушки и мама. Именно так делала я в детстве с того момента, когда была уже на «ты» с иглой, нитками и ножницами.

Ведь чтобы заменить оторвавшуюся пуговицу, достаточно было открыть «волшебную» шкатулку, которая, я уверена, была в каждом советском доме, чья хозяйка не обязательно была швеей или филобутонисткой (коллекционером пуговиц). Для меня такие шкатулки у бабушки, а потом у мамы были настоящими пиратскими сундуками с сокровищами, хотя доверху были набиты всего лишь... пуговицами. Зато какими! Нет-нет, ни золотыми, серебряными, эксклюзивными, редкими или коллекционными. В советских шкатулках хранились самые обычные, разные по цвету, фактуре, материалу и количеству дырочек пуговицы, которые специально срезались, например, с пришедшей в негодность одежды, чтобы потом быть повторно использованными для других предметов гардероба.

Но для советского ребенка взять шкатулку с полки, открыть ее, высыпать содержимое и, перебирая, внимательно рассматривать каждую пуговку и вспоминать историю ее появления в «сокровищнице» было каким-то магическим или, как сейчас модно говорить, «залипательным» процессом.

Я, например, знала историю практически каждой пуговицы. Вот эти, белые, почти прозрачные, не примечательные на вид, — от любимой отцом рубашки, которую он носил на работу в школу. Но манжеты и ворот поизносились, и мама, срезав пуговицы, давно моет ею окна. Эти, веселые, разноцветные, с блестящими вкраплениями, — от маминого сарафана, который выцвел на солнце за пару отпусков на юге. Эти, крупные коричневые, как грибные шляпки, кругляши — от детской зимней шубы, которую я порвала, гоняя зимой с горки на мешке с соломой. Благо, мама пуговицы оторвала, а не мне башку. Эти красивые перламутровые, как жемчужины, что, кажется, все еще пахнут легендарной «Красной Москвой», — от бабушкиного «для всех торжеств» платья. А вот происхождение этих пуговиц — крупных, с петелькой и золотыми звездами, мне неизвестно. Мама и сама не помнила, откуда они появились в нашей шкатулке. Но эта неизвестность лишь добавляла этим пуговицам загадочности и придавала им ценности в моих детских глазах...

Количество пуговиц в домашней шкатулке с каждым годом только увеличивалось, потому что даже от самых невзрачных, непрезентабельных и немодных мама не спешила избавляться. Каждая пуговица могла надеяться на второй шанс и новую жизнь, которые получала, когда кто-то терял очередную с одежды. В советское время многим хозяйкам и в голову не могло прийти в случае потери такой мелочи, как пуговица, покупать новые для замены. Потому что в их шкатулках можно было не только подобрать похожую или даже точно такую же, но и отыскать целый комплект из одинаковых на случай полной замены всего пуговичного ряда.

Но время идет, меняются нравы. Мы взрослеем и многое из советского детства начинает казаться нафталиновым пережитком прошлого, от которого не мешало бы отказаться. Что мы, собственно, успешно и делаем. Но однажды все же наступает момент, когда приходится признать: не было ничего плохого в собирательстве советского времени.

Одну оторвавшуюся от дочкиного школьного жилета пуговицу мне пришлось заменить четырьмя купленными новыми. Просто потому, что хорошая советская традиция в моей семье — собирать, хранить и повторно использовать пуговицы — не стала моей хорошей хозяйской привычкой. В нужный момент у меня не оказалось советского «сундучка с сокровищами».

Мне, безусловно, приходится шить, зашивать, пришивать, подшивать. В моей швейной шкатулке много ниток всевозможных цветов, игл на любой вкус, портновские ножницы и даже наперсток. А запасных пуговиц оказалось только пять, притом совершенно разных, и ни одна из них не подошла вместо оторванной. Вот и пришлось идти в «Швейную лавку», выбирать четыре одинаковых пуговицы и пришивать их вместо трех оставшихся. И дело вовсе не в деньгах. Дело во времени, которого и без того всегда катастрофически не хватает. Зато три срезанные со школьного жилета пуговицы сразу же были отложены в отдельную шкатулку. Вдруг пригодятся… Ведь никогда не поздно вернуть полезную привычку.

Пуговица — это мелочь, о значении которой задумываешься только в самом крайнем случае или по вескому поводу. Вот и я вспомнила, когда потерялась всего лишь одна пуговица, и, как оказалось, накануне праздничного 16 ноября, когда отмечается Всемирный день пуговиц. Представьте себе, даже у такого незамысловатого предмета есть свой день. А еще мое пуговичное приключение стало очередным поводом не только вспомнить детство, чтобы поностальгировать о безвозвратно ушедшем советском времени, но и задуматься о роли «пуговичного» этикета сегодня…

Понятно, что встречи и переговоры обязуют участвующих в них мужчин застегивать рубашки на все пуговицы. Но в случае, когда никак не удается достигнуть консенсуса и прийти к согласию, невольно начинаешь пенять даже на пуговицы наглухо застегнутых воротов на рубашках представителей делегаций. Может, если парламентеры их расстегнут для более непринужденного, человеческого и душевного диалога, станет легче дышать всем, чьи интересы они представляют?..

Хотя в вопросах войны и мира дело, конечно, отнюдь не в пуговицах…