Свой 90-й день рождения Елена Францевна Войновская отметила в кругу самых дорогих ей людей — сестры, дочери, внука - Новости Волковыска и района, газета "Наш час"

Электронная подписка на газету Наш час

Воскресенье, 03 Апреля 2022 11:24

Свой 90-й день рождения Елена Францевна Войновская отметила в кругу самых дорогих ей людей — сестры, дочери, внука

Автор

О чем говорили они в тот день? Что вспоминали? Многое. Хорошее и плохое. Веселое и грустное. То, что было давно и то, что случилось недавно. То, о чем хочется помнить, и то, что хотелось бы из жизни вычеркнуть. Отдельным пунктом в дневнике памяти семьи прописана война. Страшное событие, о котором хочешь — не хочешь, а вспомнишь.

Семья

Елена Францевна и ее младшая сестра Данута Францевна — несовершеннолетние узницы мест принудительного содержания, созданных фашистами и их союзниками в годы Второй мировой войны. За этим фактом стоит история, которой в мирное время просто не могло бы быть. Хотя это история вечных, к сожалению, человеческих склонностей — зависти, алчности, несостоятельности. История предательства.  

В деревне Озериско, которая сейчас относится к нашему району, жила семья Мазур — отец, мать, три сына и три дочери. Имели крепкое крестьянское хозяйство, дом — полная чаша, много земли, много живности. Далеко не в каждом подворье больше одной коровы насчитывалось, а у Мазуров, кроме нескольких «кормилиц», в добротных сараях содержались две замечательные лошади. И в целом все у них шло «как по маслу».

— Наш папа был веселым и общительным, играл на скрипке, на гармошке, пел красиво. Трудолюбивым был, а еще — смелым и сильным. Когда деревня оказалась под немецкой оккупацией, некоторые наши завистники воспользовались сложившейся ситуацией. Они пошли к немцам в услужение, потом наговорили своим хозяевам на нашего отца и старшего брата. Точно не знаю, в чем обвиняли. То ли в связи с партизанами, то ли в нелестных высказываниях в адрес немцев. А может, и в том, и в другом разом. Только в скором времени пришли к нам гитлеровцы со своими прислужниками и обвинили семью в неблагонадежности. Папу и брата сразу забрали. Мы потом узнали, что оба они находятся в нацистском концлагере Штутгоф, — рассказала Данута Францевна.

Напомню, что в этом нацистском лагере погибли более 65 тысяч человек — они были казнены, убиты в газовых камерах или умерли от болезней и недоедания. Это была «фабрика смерти», где из людей делали мыло.

— Институт национальной памяти Польши — та самая «славная» организация, которая ратует за снос всех памятников советским солдатам, и в этом случае ситуация вышла трагикомичной. Чиновники специально заказали анализ того мыла, дабы получить доказательство «лжи советской пропаганды» в Нюрнберге, — а вышло наоборот. Насчет промышленных масштабов — Шпаннер изготовил до 100 кг мыла из «человеческого материала» в период 1943–1944 гг. и, по свидетельствам его работников, неоднократно выезжал в Штуттгоф за «сырьем», — написал журналист «АиФ» Георгий Зотов в 2017 году.

Забегая вперед, скажу, что старшего Мазура фашисты расстреляли при попытке побега. Случилось это в самом конце войны, несколько месяцев не дожил он до Победы. Вынести узнику пришлось немало.

— Это была не первая его попытка побега. Представляю, каково было ему, свободолюбивому и смелому, видеть издевательства над людьми, терпеть это. Поэтому события, предшествующие его побегам, и следующие за ними жестокие наказания я могу, но боюсь представить. В месте, где из людей делали мыло…  Брат остался жив, был освобожден вместе с другими узниками 9 мая 1945 года.

Неметчина

Детская память девочек хорошо сохранила момент, когда всегда улыбавшаяся им мама заплакала. Эти невиданные доселе слезы (женщина держалась, даже отправляя мужа и сына в неизвестность) напугали остальных детей Мазуров больше, чем слова: «Немцы нас высылают в Германию». Они тогда даже слово «Германия» не очень-то ассоциировали со словом «немцы».

026-3

— Ранним весенним утром 1943 года нас вместе с другими семьями привезли в определенное место. Всех построили в ряд, полицаи по списку сверили имена и фамилии, рассказали о нашем везении, так как мы увидим великую страну, посоветовали вести себя там должным образом. Затем немецкие солдаты с овчарками погрузили нас в мрачные, холодные и тесные товарные вагоны. Места еле-еле хватало, чтобы присесть на корточки. Мама взяла с собой немного еды. А другие люди и куска хлеба не имели. Потому наши нехитрые припасы разошлись чуть ли не в первый день принудительного путешествия. А потом одно помнится — очень хотелось есть. Ехали долго, точно не меньше месяца. Иногда сопровождающий солдат приносил сухари и воду, — вспомнила Данута Францевна.

Семья из пяти человек, четверо из которых — дети от 4 до 14 лет, прибыла к месту назначения. Им повезло. Хозяин, на которого им предстояло работать, оказался неплохим человеком. Его хозяйство попало в разряд «мест принудительного содержания» по причине того, что четверо его сыновей ушли воевать «за чистоту арийской расы». За это ему полагались «славянские рабы».

— Нас, пять семей, поселили в одном большом бараке. Спали на нарах, но кормили нас хозяева хорошо и непосильной работой не замучивали. Мой брат, 14-летний Стасик, не работал на полях, как мы, а помогал управляться по дому — дрова колол, печь топил, воду носил. Часто обедал вместе с семьей хозяина. Быстро стал понимать по-немецки. Оказалось, что у немца, на которого мы работали, все четыре сына погибли на Восточном фронте.

Многодетная семья Мазур пробыла на принудительных работах у немецкого хозяина чуть больше полугода. А потом, когда сельскохозяйственный сезон закончился, он отправил их домой. Ибо голодом морить не хотел, а кормить такую ораву малолетних горе-работников было накладно. Так что к концу года семья оказалась в родном доме родной деревни.

Родина

Вместо добротного дома, построенного четыре года назад, семья вернулась в пустую хату без окон и дверей. Хозяйство разворовали, землю на других переписали. Из утвари в доме осталась одна деревянная маслобойка:

— Хороших людей больше, чем плохих. Соседи нам помогали, как родным. Это ж у нас ни ложки, ни вилки, ни миски не было. Ни подушки, ни одеяла, ни занавески. Не знаю, что бы мы делали, если бы не добрые люди. Уже потом, после вой­ны, советское руководство тоже оказывало помощь. Но сначала всегда выговаривали, мол, как это вы от угона в Германию не смогли уберечься. Мол, если бы хотели, то попросили бы помощи у партизан. Такая вот чепуха получалась. Угнали за связь с партизанами и одновременно помощи у партизан не просили, — сестры улыбаются.

Они вспомнили, как рады и счастливы были вернуться на Родину. Какими неожиданно красивыми показались им окрестный лес, поля, тронутые инеем… Какими добрыми и родными виделись соседи и односельчане.

Началась послевоенная жизнь. С чистого листа. В разрушенном доме и в разрушенной стране.  Эта жизнь оказалась для сестер Мазур плодотворной, долгой, счастливой. Елена и Данута, построив свои семьи, жили и работали в разных местах. Елена Францевна, оставшись жить в родительском доме, всю трудовую деятельность посвятила местному хозяйству, нынче именуемому ОАО «Хатьковцы». Всегда была на хорошем счету. Данута Францевна жила и работала в г.п. Красносельский. Когда сестры овдовели и вышли на пенсию, они стали жить вместе в родной деревне. До сих пор так живут.

— Куда мы друг без друга. И без наших родных, особенно любимого внука Владика, — улыбаются сестры, с обожанием глядя на черноглазого молодого красавца, который, говорят, «пылинки с бабушек сдувает».

В день юбилея Елену Францевну поздравили также представители родного сельхозпредприятия.

— Хотим через десять лет вместе с вами отметить ваше 100-летие, — высказала пожелание заместитель директора ОАО «Хатьковцы» Елена Мицкевич.

— Через 30, — поправила ее именинница. — Мне кажется, что сегодня мне 70 лет.

Вот и угадай, шутит она или на самом деле так думает.

Прочитано 1299 раз Печать