Суббота, 10 Октября 2020 17:16

Деревня Семёново: здесь впечатляет запах чистоты

Автор
Чем дальше от города — тем больше деревень, где с каждым годом жителей становится все меньше и меньше. Одна из таких — Семеново, раньше носившая название Мошни. Когда-то здесь проживало более 600 человек, а сейчас около 40 осталось. Нет ни фермы, ни школы, ни магазина, ни клуба. Но жизнь продолжается. А значит — есть надежда на то, что она будет всегда, или, по крайней мере — долго.

Это было? Конечно, было!

Семеново — деревня в Шиловичском сельсовете Волковысского района Гродненской области. Первые официальные упоминания о ней относятся к 1905 году, хотя доподлинно известно, что местечко под таким названием существовало задолго до этого времени. Шиловичский краевед Валентина Кожуховская вспомнила, что при написании одной из статей столкнулась как-то с информацией о том, что в 15 веке помещик по фамилии Мошни-Залучаня подавал иск о передаче ему земель рядом с его владением, располагающимся в районе нынешней деревни. Этим можно объяснить и первое ее название — по фамилии владельца земель. Хотя есть и другие предположения. Вацек Свидерски из Польши, предки которого являются выходцами из этой деревни, считает, что название произошло от слова мошна, одно из значений которого указывает на предмет для хранения денег — мешочек, кошелек. Мол, первые поселенцы носили на поясе эти самые мошны, которые были набиты золотом. Именно этим они запомнились другим людям, ставшим называть так поселение. Есть и третья версия. Она гласит, что на месте будущей деревни одновременно начали строиться шесть домов в таком расположении, что напоминали кошелек-мошну.

Еще раньше, до начала строительства домов на месте будущей деревни, люди жили в лесу, на разбросанных вокруг хуторах. А лес назывался Семеновка (ударение на о). Следовательно, и здешние хуторяне называли свое место жительства Семеновка. Вероятно, этот факт учитывался при изменении названия деревни в 1964 году, когда указом Президиума Верховного Совета БССР Мошни было заменено на Семеново. Правда, и историческое окончание потерялось, и ударение на другой слог переместилось.

Деревня Семеново расположена в 22 километрах от Волковыска и в 12 километрах от ближайшей железнодорожной станции Андреевичи на линии Волковыск — Берестовица. Проживает здесь 41 человек в 25 домохозяйствах.

Новая история этой деревни мало чем отличается от истории других сельских населенных пунктов нашего района. В 1905 году она относилась к Волковысскому уезду Гродненской губернии. С сентября 1915-го была оккупирована войсками кайзеровской Германии, а с февраля 1919-го — польскими войсками. Находилась в составе Польши, в Белостокском вое­водстве. Тогда в деревне насчитывалось 86 домохозяйств и проживало почти 450 человек.

В 1939 году Мошни вошли в состав БССР. В это время здесь проживало свыше 620 человек, насчитывалось 110 домохозяйств. Количество жителей деревни начало уменьшаться с времен самой жестокой в истории, немецко-фашистской оккупации, которая длилась с июня 1941 года по июль 1944 года. За время войны погибло около 25 жителей деревни. Кроме этого, после войны некоторые сельчане целыми семьями уезжали на постоянное место жительства в Польшу по подписанному соглашению о репатриации из СССР поляков. В опустевшие дома селились хуторяне, либо отделившиеся от родителей молодые семьи. Согласно переписи населения в 1959 году в Семенове проживало 386, а в 1970 — 317 жителей.

К началу XXI века в деревне осталось около 150 человек, а через 10 лет, в 2011 году, — 75.

Несмотря на малонаселенность, деревня выглядит жилой из-за ухоженности. Жилой и одновременно первозданной. Она как бы сияет чистотой. Воздух свежий-свежий, по сторонам дороги трава покошена, старые ветки на деревьях и кустах обрезаны. Пустующих домов много, но понять, что в доме никто не живет — сложно. Из-за того, что в большинстве дворов убрано, а окна домов не зияют пустыми глазницами. А во дворах жилых домов вообще красота — глаз радуют многочисленная зелень, цветы, малые архитектурные формы.

Вот три дома стоят, два по одной стороне и один — напротив. Почти по всему периметру огромные скамейки. На калитке висит расписание автолавки. Рядом, в зелени и цветах — католический крест. Захожу в один из домов. Меня встречает пожилая женщина.

Вера. Вэрця. Вероника

Вера Владимировна Климович — худенькая аккуратная старушка 85 лет — живет в просторном и крепком, но неблагоустроенном деревенском доме — печь, дрова, вода из колодца, туалет около сарая… Но отсутствие удобств никогда не мешало ей жить нормально. И теперь не мешает.

— Дрова дети носят, которые часто приезжают в гости, туалет у меня почти как комната, теплый и надежный. Варю на газовой плите, баллон меняют по первому требованию. Дважды в неделю автолавка приходит, привозит все, что захочешь… Хорошо теперь живется. Работать не надо, пенсия неплохая, знай себе — занимайся, чем душа пожелает, — считает женщина.

И правда, хорошо. Особенно на фоне истории этой трудолюбивой женщины, которая не просила легкой судьбы, так как с детства знала, что Бог дает человеку крест по силам. Которая принимала все подарки судьбы и ее удары без лишней суеты, с врожденным чувством человеческого достоинства.

Вера, Вероника, в деревне называемая Вэрцей, из семьи, многие поколения которой связаны с этими местами. В Мошнях родились ее родители, дедушки-бабушки тоже отсюда. В большом доме на другом конце села прошли ее детство и молодость. Это важно, что на другом конце. Потому что этот край, где много позже построили себе жилье они с мужем, во время войны горел. Много домов было огнем уничтожено, несколько человек погибло. Но все «свои» жили на другой стороне. Свои не только потому, что близкие, родственники и друзья, а потому, что за годы жизни и соседи стали почти одной семьей.

— Я помню войну. Очень хорошо помню. Страшным было начало, когда пришла мама в дом с криком «Война, война началась». Я нигде и никогда не видела войну, но очень испугалась. По лицам старших сестер поняла, что их тоже обуял ужас. Немец у нас особо не буйствовал. Так, приходил в дом за едой. Мама немного хитрила, не все отдавала. Поэтому и нам более-менее еды хватало. Так, чтобы не умереть с голода. Хотя деревенские дети с малых лет могли сами себя прокормить. В поле колоски искали, брюква росла, бураки… Каждый ребенок знал, чем можно утолить голод. Знал, где можно это добыть. Знал даже, чем можно полакомиться, — вспоминает Вера Владимировна.

Она считает свое детство счастливой порой. Больше всего девочка любила учиться. Помнит, как радостно было, когда соседка показала ей несколько польских букв в добытой где-то тоненькой книжице. А сколько радости было, когда в одном деревенском доме открылась школа с самой настоящей учительницей. И доской, на которой она писала невероятные, запоминающиеся вещи:

— Это на три года стало в моей жизни главным. Радость от учебы даже не омрачали мамины слова, которая говорила, что ей моя учеба ни к чему, что по хозяйству работы хватает. Но я и там, и там справлялась. Учиться хотелось очень, так, как ничего больше в детские годы. Особенно я любила математику. Сын потом удивлялся, как это я с тремя классами образования могу легко решать его задачи за пятый класс.

Больше трех классов закончить у маленькой Вэрци не получилось. Надо было по хозяйству управляться и, самое главное, кудель прясть.

— Я и прялка на долгое время стали чем-то неделимым, — женщина улыбнулась своим воспоминаниям, — это участь всех сельских девушек тех лет.

Ткать «дываны» девчата собирались в доме какой-либо одной семьи. Большая комната, около 15 красавиц от 13 и больше лет со своими станками, свет керосиновых ламп, запах пряжи. Каждый раз в дом, где собирались пряхи-ткачихи, приходили парни. И начинались «вечерки». С романами, которые в таком формате возникали и протекали.

Будущий муж Вероники, Франэк, тоже был среди парней, ухаживающих на «пряхой». Правда, сначала это не Вэрця была, а ее соседка и подружка, которая однажды уговорила девушку посидеть с ее кавалером, составить о нем свое впечатление. Только получилось так, что понравились молодые люди друг другу:

— Франэк после разговора со мной больше ни на какую девушку и смотреть не хотел. О чем прямо и открыто говорил. В то время соседка с другим парнем начала встречаться. А я, открывая в парне новые хорошие качества, согласилась выйти за него замуж. Свадьбу справили. Жили сначала с моими родителями. Но в скором времени начали строить собственный дом.

Про продолжительную совместную жизнь Вера Владимировна может вспомнить лишь хорошее. Говорит, что не было такого, чтобы муж ее обидел или не понял. Или она его. С преданностью, любовью и уважением справили они золотую свадьбу. К сожалению, десять лет назад супруг моей собеседницы умер. И теперь ее самое большое счастье — это дети, внуки, правнуки

Климовичи воспитали четверых детей. Первыми, с разницей в пару лет, родились Мечислав и Чеслав. Также с небольшой разницей во времени появились на свет и две младшие девочки — Ирина и Анна. А между мальчиками и девочками были близнецы, которые прожили всего 8 месяцев.

— Это был 1962 год. Детки росли крепкими, умными, веселыми. Ползали по всему дому, уже встать на ножки пытались. Заболел мальчик, нас положили в больницу. А девочка «грудью кормилась». Я и ее в больницу взяла. Мест в палатах не было, мы лежали в коридоре. А там двери, сквозняки… У Маринки поднялась температура, и она умерла быстро. А потом, через несколько дней, и Казик умер, — на глазах пожилой женщины появились слезы. Полвека прошло, а без боли вспоминать о смерти детей мать все равно не может.

Тогда, в молодости, перенесла это горе с помощью мужа и мамы. И работы, которой всегда было с избытком. Полноценно работать Вера Владимировна начала лет с пятнадцати:

— Сначала в лес ходила, на вырубку. Еще совсем девчонкой была. А работа тяжелая, ни рук не чувствовала, ни ног. Потом, когда колхоз появился, стала полеводом. Тоже тяжелая работа. Я ни разу не пропустила трудодень. Не отказывалась ни разу, шла на тот участок работ, где нужна была моя помощь. И так много-много лет.

Глядя на эту интересную и внешне и внутренне женщину, сложно поверить, что она так много и так тяжело работала, неизменно являясь передовиком на своем производстве.

Сейчас дети стараются всеми силами оградить старенькую маму от житейских невзгод, от тяжелой работы. Особенно старший сын:

— Сейчас у него здесь что-то вроде дачи. Он часто приезжает с женой, ночуют здесь, управляются по хозяйству. Вот двор у нас какой красивый! Это их заслуга. Соседи все говорят, мол, Франэк был очень хорошим человекам, а Метэк еще лучше, — гордость за сына у Веры Владимировны вполне объяснима.

«Будет жить родная деревня»

 Ядвига Антоновна Кудрицкая, в девичестве Юшко, не местная. Она родилась и выросла в недальних Куколках, где, по словам старожилов, жили «самые красивые девчата в округе». Сейчас, глядя на черты лица и осанку своей пожилой собеседницы, я убедилась в правоте этих слов.

— Я выросла в дружной семье, где родители с большим уважением относились друг к другу, к детям, ко всем людям. Мне хотелось иметь такую же семью. Чтобы я была как моя мама. А мой муж походил на моего отца. Хорошо, что мечты сбываются, — Ядвига Антоновна задумалась о делах давно минувших дней.

Вспомнила она ту ничем не примечательную с первого взгляда свадьбу, на которой познакомилась с Каролем Кудрицким, сразу в глубине души поняв, что он и есть ее судьба. Это было осенью.

Расстояние между деревнями не ахти какое длинное, но с приходом морозов и слякоти добираться из одной деревни в другую стало на велосипеде проблематично. А видеть друг друга хотелось каждый день. Хоть недолго, потому что работа не оставляла времени на продолжительные свидания. А потому однажды выказал Кароль своей любимой четкое желание видеть ее своей женой. Чтобы вместе навсегда, в радости, и в печали, в болезни и в здравии. Ядвига согласилась, потому что парень ей очень нравился. Тем более, нравился он также ее родителям, братьям и сестре.

— Мы расписались зимой, шлюб взяли, свадьбу справили. Сначала в моем доме жили. Но, как бы нам здесь хорошо ни было, знали всегда, что поедем в мужнину деревню. Не принято было, стыдно даже, чтобы шел парень в примы. Мы купили по дешевке домик на хуторе, перевезли его сюда, с помощью моего брата построили такое вот хорошее, просторное жилье.

Все было в жизни пожилой нынче женщины и ее покойного ныне мужа. И радость была. От рождения детей, от удовлетворения работой, от дружбы с соседями, от посещения костела. И печаль была. От плохих отметок детей, от приходящего иногда в дом вместе с водкой разлада, от пустеющей деревни, от болезней, которые, конечно, появлялись с возрастом.

— А в целом, я очень довольна своей жизнью, хоть не было в ней ни курортов, ни путешествий, ни других модных сейчас штучек. Знаю, что не зря прожила жизнь.

Угасание родной деревни Ядвига Антоновна осознает четко, но не принимает. Как, впрочем, и ее подружки-соседки. Сетуют бабушки, что раньше Семеново все знали, потому что это была одна из самых больших в округе деревень, даже автобус «Волковыск — Семеново» ходил еще долго после закрытия других пригородных маршрутов. Они хорошо понимают, что процесс этот необратимый. Знают, что в прежнем, вызывающем у них ностальгию, виде деревни уже не будет. Но питают надежду, что красота природы и прочие прелести деревенского быта не позволят детям, внукам и правнукам оставить родительские дома позабытыми, позаброшенными.

— Наши дети, все четверо — Зэнэк, Тадик, Тереза и Янка любят здесь бывать, несмотря на то, что сами живут в частных домах, пусть и в городских. И внукам этот дом очень нравится. И правнукам. Так что будет жить родная деревня. Я уверена, что будет, — рассуждает женщина.

Очень хочется, чтобы эти слова ее оказались пророческими.

Самые-самые-самые

- Самый почтенный возраст у Сабины Станиславовны и Сергея Никитовича Суета, которые родились соответственно в 1928 и 1929 годах.

- Самым юным жителем деревни является двенадцатилетний Олег Пятчиц.

- Самой активной жительницей сельчане называют Марию Владимировну Климчук.

- Самой молодой семьей в деревне являются родители юного Олега — Анна Казимировна и Иван Тадеушевич Пятчиц.

- Самый солидный супружеский стаж у супругов Суета — 60 совместно прожитых лет и у Казимира Владимировича и Станиславы Ивановны Микуцевичей, которые уже отметили золотую свадьбу.

- Самые красивые дворы у Ирины Александровны и Евгения Адольфовича Богдановичей, Веры Владимировны Климович и Ядвиги Антоновны Кудрицкой.

- Самый продолжительный стаж работы в сельском хозяйстве снова же у супругов Суета, старейших жителей деревни. Оба они отдали этой отрасли больше 50 лет своей жизни.

Хочется еще отметить, что в этой деревне живет один из самых везучих жителей района и самый везучий житель Шиловичского сельсовета — Иван Пятчиц. Молодой человек выиграл в прошлом году в игре «Удача в придачу!» от «Евроопта» шикарный внедорожник «Джили Эмгранд Х7».

Светлана КУХАРЕВА

Прочитано 3025 раз Печать